Модераторами пленарной сессии выступила Мария Бутина (депутат, член комитета Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации по международным делам) и Валерий Еременко (партнер, соруководитель судебно-арбитражной практики, Адвокатское бюро ЕПАМ).

Почему медиация стала неотложной темой: цифры и экономика спора

Масштаб проблемы участники форума проиллюстрировали конкретными данными. Директор правового департамента Министерства экономического развития РФ Лев Гершанок сообщил, что совокупные издержки бизнеса от судебных конфликтов превышают 1,8 трлн рублей в год – около 0,75% ВВП, из которых прямые расходы сторон составляют порядка 300 млрд рублей. Ведомство рассматривает систему урегулирования споров как экономический фактор, напрямую влияющий на деловой климат, и разрабатывает комплексную модель досудебного урегулирования, включающую медиацию, арбитраж, адъюдикацию и внесудебные форматы с участием органов власти. Эта работа вписана в Национальную модель целевых условий ведения бизнеса до 2030 года.

Международный контекст добавил сооснователь ClubFirst и руководитель экспертной группы «Культура медиации» АСИ Максим Карпов: Россия входит в число мировых лидеров по числу исков на 100 жителей – 29, тогда как в США этот показатель составляет 21, в Китае – 3. При этом доля медиативных процедур в общем объеме гражданских дел в России – 0,0016%, а в Китае – 42,1%. Партнер и соруководитель судебно-арбитражной практики адвокатского бюро ЕПАМ Валерий Еременко уточнил, что официальная статистика не отражает реального положения дел: медиация давно применяется в деловой практике, просто не всегда фиксируется как отдельная процедура. Анна Сорокина (ЕМРАТ, РСПП) дополнила картину: ежегодный прирост числа исков в арбитражных судах составил 2,6% по итогам 2024 года, общий объем взаимной задолженности компаний достигает 8,8 трлн рублей, а более 80% споров связаны с неисполнением договорных обязательств.

Почему медиация пока не стала нормой: барьеры и точки роста

Несмотря на очевидную экономическую логику, медиация остается редкостью. Валерий Еременко назвал главный структурный парадокс: одним из ключевых препятствий является высокая эффективность российской арбитражной системы – быстрой и относительно недорогой. В деловой культуре исторически принято добиваться победы в суде, а не договариваться. Тем не менее спикер констатировал смену парадигмы: толчком послужили ограничения периода пандемии, когда суды работали в сокращенном режиме и бизнес был вынужден искать альтернативные форматы. Дополнительным стимулом стало существенное повышение государственных пошлин и придание нотариально удостоверенному медиативному соглашению силы исполнительного документа.

Статс-секретарь – вице-президент РСПП Александр Варварин обозначил главный барьер со стороны спроса: юрист компании, которому нужно воспользоваться медиацией, не может ответить на простой вопрос – кто такой медиатор и как отличить профессионала от человека, просто решившего зарабатывать на этом. Статус медиатора лишь схематично урегулирован в законе, гарантий качества услуг нет. По данным опросов РСПП, в 2015 году лишь 5,2% компаний считали медиацию эффективным инструментом, к 2020 году показатель вырос до 15%, а по итогам 2025 года достиг 28% – интерес растет, но доверие пока только формируется.

Что предлагают изменить: законодательная повестка

Участники форума сформулировали конкретные регуляторные решения. До конца 2026 года планируется подготовить закон, закрепляющий правовой статус медиатора, требования к его квалификации и меры ответственности. Необходимость этого шага обусловлена в том числе позицией Верховного Суда РФ: до законодательного урегулирования вопросов реестра и подтверждения компетентности суд не готов давать судьям рекомендации по привлечению медиаторов.

РСПП предложил комплекс системных мер:

•      упразднить институт непрофессиональной медиации как дискредитирующий профессиональную деятельность,

•      ввести единые требования к подготовке и аттестации медиаторов,

•      создать единый государственный реестр медиаторов и организаций,

•      разработать профессиональные стандарты и кодекс деловой этики,

•      сформировать механизмы саморегулирования – например, в форме Федеральной палаты медиаторов.

Варварин также предложил закрепить обязательность медиативной оговорки, если она прямо предусмотрена договором, и снять существующие ограничения для применения медиации в отдельных сферах – в частности, в коллективных трудовых спорах и делах, затрагивающих публичные интересы.

Отдельный блок предложений РСПП касается интеграции медиации в судебный процесс: суды на ранних стадиях разбирательства должны информировать стороны о возможности обратиться к медиатору, выносить этот вопрос на предварительное заседание и фиксировать договоренности о проведении примирительных процедур. Расходы на медиацию предлагается относить к судебным издержкам по соглашению сторон. Принципиальное условие – такая модель не должна превращаться в инструмент затягивания процесса. Лев Гершанок также упомянул перспективы ратификации Сингапурской конвенции о медиации.

Государство как сторона спора: опыт налоговиков и нотариусов

Среди государственных органов крайне заинтересованным участником дискуссии оказалась Федеральная налоговая служба. Начальник Управления досудебного урегулирования налоговых споров ФНС России Роман Якушев рассказал о пилотном проекте, запущенном в октябре 2025 года: ведомство последовательно движется от модели принуждения к сервисному взаимодействию с налогоплательщиками. Эксперимент охватывает двенадцать регионов и шесть межрегиональных инспекций; участником может стать налогоплательщик, подавший заявку при условии отсутствия судебного производства и банкротного статуса.

На момент проведения форума в ФНС поступило 42 заявки, часть процедур уже завершилась результативно: одни налогоплательщики отказались от судебного оспаривания, другие уточнили свои обязательства, что позволило урегулировать разногласия. Пилот продлится до 1 июня 2027 года, по его итогам планируется разработать единые стандарты процедуры, сформировать отраслевой реестр медиаторов и организовать обучение сотрудников переговорным техникам.

Примечательно переосмысление самой цели проекта: снижение числа обращений в суд перестало быть главным ориентиром. По словам Якушева, ведомство ставит задачу изменить культуру коммуникации – выстроить отношения между налоговыми органами и плательщиками на основе доверия, а не конфронтации. Вместе с тем служба честно обозначила ограничения: в налоговых спорах медиатор должен обладать глубокой отраслевой экспертизой, классическая модель медиации нуждается в адаптации, а на первый план выходит роль профессионального переговорщика. Модератор Мария Бутина назвала ФНС флагманом среди государственных структур в области развития досудебных процедур.

Президент Нотариальной палаты Красноярского края Светлана Зылевич рассказала о роли нотариата как института превентивного урегулирования: нотариус по своей природе выполняет медиативную функцию при разделе наследственного имущества, урегулировании имущественных вопросов между супругами, определении места жительства детей и заключении алиментных соглашений.

Медиация в корпоративной практике: опыт «Газпром нефти»

Директор по правовым вопросам «Газпромнефть Экспертные решения» Мария Наконечная представила результаты работы корпоративной медиативной службы: более 1500 медиативных соглашений, два из которых удостоверены нотариально. Компания придерживается принципиальной позиции: медиативные оговорки в договорах намеренно не используются, поскольку добровольность участия признается базовой ценностью процедуры. Практикуется также ко-медиация, при которой каждую сторону сопровождает собственный медиатор. Мария Наконечная отметила рост осведомленности: если три года назад многие компании путали медиацию с другими процедурами, то сегодня 40% респондентов уверенно дают ей определение, а 15% уже применяли на практике.

Кто такой профессиональный медиатор: требования к компетентности

Отдельным содержательным блоком сессии стало обсуждение профессиональных требований к медиаторам. Руководитель Центра медиации при РСПП Лана Арзуманова назвала нейтральность ключевым и при этом наиболее уязвимым качеством медиатора: ее труднее всего сохранять специалистам с обширным опытом в праве, психологии или управлении, которым профессиональный рефлекс подсказывает дать готовый совет. Арзуманова напомнила, что задача медиатора принципиально иная – не консультировать, а создать пространство, в котором стороны самостоятельно приходят к взаимоприемлемому решению. Помимо нейтральности, она выделила отраслевую специализацию, опыт ведения примирительных процедур и стрессоустойчивость.

Анна Сорокина (ЕМРАТ) развила эту мысль через концепцию медиативного лидерства: современный бизнес-медиатор обязан понимать логику деловых процессов, разговаривать с предпринимателями на одном языке и уметь рассчитывать экономический эффект от применения примирительных процедур для конкретной компании.

Итог форума

ПМЮФ-2026 зафиксировал качественный сдвиг: медиация перестала быть темой узкого профессионального сообщества и вошла в повестку крупнейшего юридического форума страны. Верховный Суд, Государственная Дума, ФНС, Минэкономразвития, крупнейшие компании и медиаторы впервые обсуждали ее не как отдаленную перспективу, а как инструмент, требующий конкретных регуляторных решений уже сейчас.